Кирпичный корпус с высокими окнами, выщербленная лестница, грузовой лифт, который помнит совсем другие времена. На третьем этаже пахнет свежим деревом — здесь столярная мастерская. Этажом ниже работает небольшая сыроварня, по соседству шьют рюкзаки, в дальнем крыле обжаривают кофе. Ещё недавно в этом здании были склады, а до того — цех большого предприятия. Сегодня бывшие промзоны Москвы постепенно заселяют ремесленники, и вокруг них складывается новая экономика, которую пока плохо видно из центра.
Откуда взялись свободные метры
Москва долго была индустриальным городом. Заводы и фабрики занимали огромные территории не только на окраинах, но и в пределах нынешних серединных районов. Со временем большая часть крупных производств закрылась или переехала за город, а их корпуса остались. Какие-то снесли под жильё, какие-то превратили в бизнес-центры и арт-кластеры, но немало зданий до сих пор стоят полупустыми или сдаются по частям.
Для небольших производств такие помещения оказались почти идеальными. Высокие потолки, крепкие перекрытия, выдерживающие станки, широкие двери и грузовые лифты, подъезд для машин, электрические мощности, которых не найти в жилом доме. И главное — аренда, которая заметно ниже, чем на первых этажах в жилых кварталах или в современных офисных зданиях.
Районы вокруг таких площадок разные: окрестности Угрешской и Дубровки, территории у Кожуховской, промзоны вдоль Варшавского шоссе, старые предприятия в Лефортове и у Савёловского направления. Где-то перемены уже очевидны, где-то только начинаются.
Кто приходит в бывшие цеха
Арендаторы новых промзон очень разные, но у них есть общее: им нужно пространство для работы руками. Это не офисы, а мастерские, где что-то режут, шьют, варят, пекут и собирают.
- столярные и мебельные мастерские
- небольшие пекарни и кондитерские цеха, работающие на кофейни города
- сыроварни, коптильни, производства соусов и полуфабрикатов
- швейные цеха, делающие одежду и аксессуары для локальных брендов
- обжарщики кофе и производители чая
- мастерские по керамике, металлу, коже
- студии ремонта и реставрации мебели и техники
Основатель мебельной мастерской рассказывает, что начинал в гараже за городом, но быстро понял: клиенты в Москве, поставщики в Москве, сотрудники тоже живут в Москве. Каждый день по два часа в пробках съедали силы и время. Когда он нашёл помещение в бывшем заводском корпусе недалеко от МЦК, производство выросло почти вдвое за год, просто потому что вся команда перестала тратить половину дня на дорогу.
Соседство как ресурс
Одно из главных достоинств ремесленных кластеров — плотность. Когда в одном здании работают два десятка небольших производств, между ними неизбежно возникают связи. Столяр делает стеллажи для соседней кофейни. Швейный цех шьёт фартуки для сыроварни. Керамист обжигает посуду для пекарни. Кто-то делится инструментом, кто-то подсказывает поставщика, кто-то берёт заказ, с которым сосед не справляется.
Владелица небольшого цеха натуральной косметики говорит, что половину упаковки ей теперь делают соседи: коробки из картона — одна мастерская, деревянные крышки — другая, этикетки печатает типография двумя этажами выше. Раньше она возила всё это из разных концов города, тратила время и переплачивала за доставку.
Ремесленный кластер работает как маленький город: каждый занят своим делом, но все друг другу нужны.
Есть и менее очевидный эффект: взаимная поддержка. Начинающему мастеру легче, когда рядом есть те, кто прошёл похожий путь. Они подскажут, как оформить договор аренды, где найти бухгалтера, как вести себя с проверяющими. Неформальное сообщество иногда помогает выжить в первые месяцы лучше любых программ поддержки.
Экономика маленького цеха
Ремесленное производство живёт по своим законам. Объёмы небольшие, ручного труда много, а себестоимость единицы продукции выше, чем у фабрики. Поэтому выигрывать ценой такие производства не могут. Их сила — в качестве, гибкости и близости к заказчику.
Типичный клиент небольшой пекарни из промзоны — не конечный покупатель, а кофейня или ресторан, которому нужна свежая выпечка каждое утро. Такой заказчик ценит стабильное качество и возможность договориться о нестандартном ассортименте: испечь особый хлеб к сезонному меню или сделать мини-версию круассанов для кейтеринга. Крупный завод на такие мелочи не пойдёт, а небольшой цех — пожалуйста.
Схожая логика у мебельщиков и швейников. Они работают для локальных брендов, интерьерных студий, частных заказчиков. Тираж в десять или пятьдесят изделий для них нормален, а большие фабрики такие заказы просто не берут. Москва с её огромным количеством небольших компаний, ресторанов и дизайнерских проектов создаёт для таких производств постоянный спрос.
При этом маржа у ремесленников редко бывает высокой. Большая часть выручки уходит на материалы, зарплату и аренду. Владельцы признаются, что многие живут от заказа к заказу, а любой простой оборудования или потеря крупного клиента ощутимо бьёт по бюджету. Поэтому все стараются иметь несколько направлений: работу на заказ, собственную небольшую линейку продукции, продажи через интернет, мастер-классы для всех желающих.
Люди, которые здесь работают
За вывесками мастерских стоят очень разные биографии. Среди ремесленников много тех, кто пришёл из офисов: бывшие менеджеры, дизайнеры, программисты, однажды решившие, что хотят делать что-то руками. Есть выпускники колледжей и технических училищ, для которых небольшой цех стал первым местом работы по специальности. Есть и мастера старой школы, проработавшие всю жизнь на крупных предприятиях и теперь передающие опыт молодым.
Хозяин небольшого цеха по металлообработке у Волгоградского проспекта рассказывает, что его лучший сотрудник — пенсионер, когда-то трудившийся токарем на заводе в том же районе. Он учит молодых ребят читать чертежи и чувствовать металл, а они в ответ помогают ему разобраться со станками с программным управлением. Такое соединение поколений в одном цехе встречается всё чаще.
Найти работников, впрочем, по-прежнему непросто. Ремесленные профессии долго считались непрестижными, и хороших столяров, швей, пекарей не хватает. Многие мастерские берут учеников и обучают их сами, понимая, что это долгий, но единственно надёжный путь вырастить команду. Некоторые договариваются с колледжами о практике и потом приглашают лучших студентов на постоянную работу.
Трудности, о которых не пишут в буклетах
У бывших промзон есть и серьёзные минусы. Многие здания давно не ремонтировались: протекают крыши, плохо работает отопление, сети изношены. Арендатор часто вынужден вкладываться в ремонт своего блока, не имея гарантий, что через несколько лет здание не продадут под снос.
Именно неопределённость — главная головная боль ремесленников. Земля в бывших промзонах дорожает, на ней всё чаще строят жилые кварталы. Мастерская, которая вложила деньги в обустройство помещения, может узнать о расторжении договора за пару месяцев. Переезд для производства — это не только расходы на транспорт, но и потеря клиентов, сотрудников, налаженных связей с соседями.
Есть и бытовые трудности. До многих корпусов неудобно добираться общественным транспортом, вокруг мало кафе и магазинов, вечером на территории темно и пустынно. Для сотрудников это ощутимый минус, особенно в зимние месяцы.
- изношенные здания и необходимость вкладываться в ремонт
- короткие договоры аренды и риск сноса
- неудобная транспортная доступность
- нехватка инфраструктуры вокруг: еды, парковки, освещения
- сложности с согласованием производственной деятельности
Как меняются районы вокруг
Тем не менее присутствие ремесленников заметно меняет окружающую территорию. Там, где появляется несколько производств, вскоре открывается кафе для работников и гостей. Потом магазин при мастерской, где продают изделия напрямую. Потом выходные маркеты и фестивали, на которые приезжают жители соседних районов. Промзона, которая раньше была белым пятном на карте, превращается в место, куда можно прийти.
Жители окраин всё чаще воспринимают такие кластеры как часть своего района. Здесь можно купить свежий хлеб и сыр, заказать полку или починить стул, отвести ребёнка на занятие по керамике. Кто-то находит здесь работу в двадцати минутах от дома вместо полутора часов до центра. Для спальных районов, где почти нет рабочих мест, это важный сдвиг.
Девелоперы и городские власти тоже обращают на это внимание. В новых проектах реконструкции промзон всё чаще закладывают помещения для небольших производств и мастерских, а не только жильё и офисы. Получается ли совместить интересы ремесленников и застройщиков, покажет время, но сам факт, что такая задача ставится, уже говорит о многом.
Что это значит для города
Ремесленные производства в бывших промзонах вряд ли станут главным двигателем московской экономики. Их обороты скромны, а число занятых несопоставимо с крупными предприятиями прошлого. Но их роль больше, чем кажется по цифрам. Они создают рабочие места в районах, где их не хватает, дают городу продукты и вещи, сделанные рядом, и возвращают жизнь территориям, которые десятилетиями стояли без дела.
Для тех, кто хочет начать своё производство, промзоны остаются одним из самых доступных вариантов. Стоит лишь трезво оценивать риски: внимательно читать договор аренды, не вкладывать в ремонт больше, чем можно потерять, держать связь с соседями и думать о запасном варианте на случай переезда. А для жителей окраин эти кирпичные корпуса с мастерскими могут стать тем, чего районам давно не хватало, — местом, где что-то делают, а не только спят и проезжают мимо.
